Филипп майсгрейв википедия

Филипп майсгрейв википедия

Philip Musgrave may refer to:

  • Sir Philip Musgrave, 2nd Baronet (1607–1678), MP for Westmorland and a Royalist army officer
  • Philip Musgrave (administrator) (1661–1689), Ordnance officer and MP for Appleby
  • Sir Philip Musgrave, 6th Baronet (c. 1712–1795), MP for Westmorland
  • Sir Philip Musgrave, 8th Baronet (1794–1827), MP for Petersfield and Carlisle

Девятнадцатилетний Ричард Глочестер оказался на вершине воинской славы всего за 3 недели. " There are but few instances upon record of a military character rising to fame with the rapidity of Richard of Gloucester; that Edward had given Richard much, but not more than he deserved", — пишет по этому поводу Хаттон. Ричард действительно стал вторым лицом в королевстве в те дни. Разумеется, Кларенс был старше, но репутация Джорджа пострадала неисправимо от двух совершенных им предательств: сначала он предал брата, а затем – тестя. Как бы ни размылись представления о чести среди английской аристократии за время войны Роз, аристократы все еще восхищались лояльностью и преданностью хотя бы в идеале, хотя в реальной жизни вели себя по обстоятельствам.

Ollemri Я указывала процент тяжб, выигранных женщинами до 1500-х и после. Церковный суд не стыдил плохих мужей, он давал им указание. Сначала предлагалось примирение супругов на известных условиях. Если виноватая сторона продолжала чудесить, то разводили, и женщина, разумеется, получала положенную по закону долю имущества и денег. Это после того, как семейные дрязги передали в ведение церковных судов. А до этого проблемы плохого обращения рассматривал уголовный суд.

Кстати, о знании возможностей и прав — знали. В церковь ходили все, и дело местной церковной общины было присматривать за ее членами. И вмешиваться вовремя, и передавать дело в высшие инстанции, если миром уладить не удавалось. Церковь в Англии до сих пор сохранила очень важную социальную роль центра жизни поселения, а что говорить о Средневековье! Наивно думать, что церковь удержала бы какие-то позиции в обществе, если бы ограничивалась проповедями и мессами, абстрагировавшись от жизни прихожан!

kate-kapella И сейчас подавляющее большинство людей не знает свои права. Хотя у нас уже давно не средневековье.
Сейчас больше шансов о них узнать

MirrinMinttu
Я указывала процент тяжб, выигранных женщинами до 1500-х и после.
Если не ошибаюсь, то были тяжбы против самой церкви, а не их мужей.

Если виноватая сторона продолжала чудесить, то разводили
Но почему же церковь в 15-16 похерила этот замечательный обычай?

Кстати, о знании возможностей и прав — знали. В церковь ходили все
Но вовсе не факт, что женщина бы пожаловалась священнику, а он принял бы меры ;(

Читайте также:  Плыть кролем это как

– Граф Филипп де Кревкер де Корде отказывается продолжать борьбу и признает себя побежденным, – передали они.

Король, Глостер и придворные ошеломленно переглянулись.

– Клянусь мессой… Что это значит? – воскликнул Эдуард.

– Граф Кревкер полагает, что не сможет устоять в следующем поединке против Бурого Орла.

Не договорив, король растерянно поглядел на брата:

– Ведь он непобедим на секирах.

Глостер пожал плечами:

– Возможно, Кревкер и в самом деле не рискует бороться против Майсгрейва… Но скорее всего этот бургундский петух сообразил, что мы идем ему навстречу и просто подсовываем победу.

Несколько мгновений Эдуард смотрел на брата, а затем лицо его вспыхнуло и он опустил взгляд. Король снова пошел на поводу у Ричарда, пытался подыграть Кревкеру! Граф – истинный рыцарь и, разумеется, отказался от нечестной победы, от этой подачки, брошенной из королевской ложи. Глядя в землю, Эдуард глухо произнес:

– Что ж, объявите волю бургундца. Майсгрейв победил.

Когда смысл сказанного дошел до трибун, там загудели, как пчелиный рой. Кто-то изумленно хлопал себя по бокам, кто-то сокрушался, что лишен такого зрелища, как поединок на боевых секирах между столь блистательными противниками; были и такие, кто понял Кревкера, – они рукоплескали графу. Но уже в следующий миг трибуны громогласно чествовали победителя турнира – Филипа Майсгрейва.

Эдуард также беззвучно похлопал. Он был недоволен. Порой он украдкой поглядывал на Элизабет, желая узнать, как она относится к триумфу северного рыцаря. Однако королева оставалась невозмутимой.

– Майсгрейв победил, – спокойно констатировала она. – Видите, государь, я была права, рекомендовав его.

В это время к королю с поклоном приблизился один из герольдов и доложил, что барон Шенли не удовлетворен исходом турнира и просит высочайшего разрешения вызвать на бой победителя.

Эдуард воспрянул духом:

– Да-да, разумеется! Мы обязаны дать возможность помериться силами всем участникам рыцарских состязаний.

И вновь прозвучал сигнал. Сэр Мармадьюк высился как статуя с нацеленным на противника копьем. На груди рыцаря закрепили щит с гербом – на алом поле черная голова тура и девиз, состоящий всего из двух слов: «Я иду». Филип Майсгрейв, едва успевший прийти в себя после боя с графом Кревкером, сменил коня и принял из рук оруженосца новые копье и щит. Конь под ним плясал и горячился, так что рыцарю с трудом удавалось сдерживать его. Но вот смолкли трубы, соперники стали сближаться. И тут произошла неожиданность.

Читайте также:  Денис борисов молодой

Новый конь Майсгрейва, чего-то испугавшись, буквально за секунду до столкновения заржал и, не слушаясь узды, круто отпрянул в сторону. Барон Шенли без промедления воспользовался этим и с силой ударил противника копьем. Каким-то чудом Майсгрейв сумел парировать жестокий удар, но зашатался в седле.

Со всех сторон поднялся такой шум, что рыцари, расходившиеся по краям поля, не слышали даже топота конских копыт. Доносились вопли:

– Святой Георгий, слыханное ли дело, чтобы рыцарь так поступал!

– Шенли действует как паршивая свинья!

Маршалы не знали, на что решиться. По правилам верх одержал барон из Нортгемптоншира, но толпа была на стороне Филипа Майсгрейва. Да и сами судьи полагали, что хотя и позволительно использовать промахи соперника, однако сэр Мармадьюк повел себя в высшей степени неблагородно.

Крики на трибунах перешли в сплошной рев. Зрители топали ногами, богохульствовали, вскакивали с мест, свистели. Наконец король нехотя подал знак повторить поединок.

Запели трубы, и зрители, поняв, что поединок будет повторен, приветствовали решение Эдуарда радостными криками. Но со вторым сигналом воцарилась мертвая тишина.

Барон Шенли сидел неподвижно, и лишь те, кто находился неподалеку, слышали, как он сквернословит под забралом. Майсгрейв же пребывал в молчании, и трудно было понять, как он оценивает случившееся.

Последний сигнал трубы – и рыцари рванулись навстречу друг другу. Топот коней, комья земли из-под копыт… Удар! Филип Майсгрейв снова пошатнулся в седле под напором Шенли, но в ответ нанес такой удар по забралу противника, что застежки лопнули, шлем раскололся, а сам барон, потеряв равновесие, мешком скатился с коня.

В ту же минуту герольды объявили Майсгрейва победителем и восславили его имя.

Ричард Глостер развел руками:

– Ну что ж, рыцарь славно бился и по праву заслужил почести. К тому же доспехи и кони побежденных также достанутся ему. Впрочем, довольно об этом. Поговорим, государь, о предстоящем пире et sic de caeteris[4].

Однако Эдуард лишь досадливо отмахнулся. Он обводил взглядом ликующие трибуны, прекрасных дам, посылавших Майсгрейву воздушные поцелуи, и не решался даже взглянуть на Элизабет. В глубине сердца Эдуард проклинал победу Майсгрейва.

Победитель, приветствуя зрителей, по обычаю объезжал ристалище. Описав последний круг, он придержал коня у королевской ложи. Спешившись и передав повод подбежавшему пажу, Майсгрейв сделал несколько шагов вперед. Теперь он стоял у подножия лестницы, ведущей на королевский помост.

Эдуард поднял руку, и публика постепенно смолкла. Король начал приветственную речь, слова лились легко и непринужденно, нисколько не выдавая его чувств.

Читайте также:  Как пробежать 3км

Затем пришел черед Элизабет. Величественно выпрямившись, она приняла из рук архиепископа Йоркского тонкой работы ковчежец на золотой цепи и сошла по ступеням. Стоявший внизу рыцарь преклонил колено. Грянула музыка, и королева остановилась. Ветер развевал длинное покрывало на ее высоком головном уборе, волновал мех на плечах.

Коленопреклоненного рыцаря окружили дамы из свиты королевы и сняли с него шлем, обнажив голову с прилипшими мокрыми прядями. С утомленного лица рыцаря на Элизабет смотрели печальные синие глаза.

Королева замерла. Что-то случилось с ней в этот миг. В глазах Филипа не было укора – лишь тоска и нежность. С того часа, когда она сделала свой первый шаг к короне, они никогда не стояли так близко друг к другу. Элизабет либо избегала его, либо беседовала с ним в присутствии многочисленных свидетелей, держась на приличествующем для ее положения расстоянии.

«Пресвятая Дева Мария, что со мной?» Усилием воли она заставила себя сделать шаг и надеть на кольчугу Филипа сверкающий ковчежец.

– Ты достоин награды, сэр рыцарь! – громко произнесла она и, помедлив немного, добавила: – Поистине ты заслужил ее. Так пусть же сия святыня хранит тебя от всех напастей.

Рыцарь молча склонился и поцеловал руку королевы. Она же, не промолвив ни слова, повернулась и стала торопливо подниматься в свою ложу.

Опустившись в кресло, она весело и беззаботно улыбнулась королю. Элизабет вновь владела собой. В конце концов, ее чело венчает корона Англии, а Филип всего лишь один из ее подданных.

Эдуард не сводил с прекрасной королевы испытующего взгляда. Однако его супруга держалась беспечно, может, даже чересчур беспечно.

«Если король заметил мое замешательство, он найдет способ погубить Филипа», – напряженно улыбаясь, думала она. Весь остаток дня, пока продолжались торжества, и позднее, на пиру, когда Филип как победитель восседал за одним столом с коронованными особами, Элизабет ощущала напряжение и все время внушала себе, что ее и Майсгрейва ничто более не связывает.

Однако поздно ночью, когда король уснул, обняв ее властным и нежным жестом, она вдруг беззвучно расплакалась. Слезы лились и лились из ее фиалковых глаз, но облегчение не наступало. Ибо она бесконечно устала от постоянной лжи и притворства, оттого, что жизнь ее одинока и нет в ней места прежней радости.

Весна началась скверно. Дождь, туман, потом опять дождь. Дороги совсем раскисли, и король, решивший было отправиться в Лондон, вынужден был отложить отъезд.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector