Рассел кроу интервью

Рассел кроу интервью

Отцы и дочери (2015)

Славные парни (2016)

—> —> —>

—>Новые фото —>
—>

—>

—> —>

—>Новые материалы —>
—>
[15.06.2016]
«Девчонки, я снова в деле» (1)
[03.06.2016]
Jimmy Fallon and Russell Crowe Sing "Balls in Your Mouth" ()
[20.05.2016]
Рассел Кроу: я с подозрением отношусь к славным парням ()
[12.04.2016]
"The Tonight Show Starring Jimmy Fallon", 07.04.2016 ()
[25.11.2014]
Молодой Рассел в рекламе Кока-Колы (80-е) ()

—> —>

Наши проекты

Код на наш баннер:

Вы посмотрели сериал BBC «Большая игра», прежде чем начали работать над полнометражной версией?

Я слышал о нем, но никогда не видел. Не видел до сих пор и не собираюсь. Это шесть часов отличного телекино BBC, на которое довольно трудно равняться. Я бы только разозлился, наверное, если бы посмотрел, потому что там наверняка полно замечательных мелочей, перекрестных связей между персонажами. В фильме мы по возможности пробовали добиться того же, но кино – это совсем другая форма, к тому же между двумя и шестью часами экранного времени есть разница. И громадная.

У вас было очень мало времени на подготовку к «Большой игре», по сравнению, например, с «Гангстером» или «Хозяином морей». Почувствовали разницу?

Было примерно так: «Ой, то есть я приступаю сразу и не трачу три-четыре месяца на традиционную агонию? Ну, давайте посмотрим, что получится». Я почувствовал себя как лет 15-20 назад: тогда, если подворачивалась роль, я без раздумий брался за нее, довольный, что не нужно больше думать о бирже труда. И я вам прямо скажу: Кевин Макдональд молодой режиссер, и мы с ним каждый день учимся друг у друга чему-то новому.

Ваше имя активно упоминалось в связи с некоторыми фильмами – «Австралией», например, – в которых вы так никогда и не снялись. Иногда приходится говорить «нет», верно?

Знаете, есть сайт, где перечислены все фильмы, от которых я отказался. Кто-то однажды прислал мне ссылку, и, сказать по правде, список вышел удручающий (смеется). Хороший пример – «Царство небесное». Два с половиной года мы с Ридли работали над сценарием, но потом у него кончилось терпение. И он собрался начать работу, как раз когда у меня были в самом разгаре съемки «Нокдауна». Я ему говорю: «Слушай, старик, ты не можешь подождать?». «Нет, не могу, бросай свои съемки…». «Нет, Ридли, съемки я не оставлю…». Но такое случается; специфика бизнеса, знаете ли.

Но конкретно за «Австралию» почему не взялись?

Иногда приходится отказываться просто потому, что у тебя сейчас другие дела, но здесь все было иначе. Я был готов начать сниматься у База Лурмана в 2004-м, как только закончил «Нокдаун». Но он предложил перенести на 2005-й. Завершились съемки «Хорошего года», и я снова был готов идти к Базу, и снова он предложил подождать, а в итоге начал снимать только в апреле 2007-го. Сидеть и ждать три года было несерьезно, поэтому однажды пришлось сказать Базу: «Я больше не могу позволить себе особого отношения к твоему проекту. Мне работать надо». А на компромисс он не шел. Мне бы пришлось пропустить «Гангстера», пропустить «Поезд на Юму»… так что я всем доволен.

Не жалеете об упущенных возможностях?

Я никогда не жалею о принятых решениях. Каждая сыгранная роль чему-то меня научила. Иногда просматриваю список своих фильмов и удивляюсь, к чему я в итоге пришел. По-моему, никто лучше тебя самого не знает, что приносит тебе удовольствие от работы, – так что нельзя никого слушать. Конечно, в жизни бывает белая полоса, когда все сходится, и ты делаешь то, что хочешь делать, и именно тогда, когда тебе этого хочется. Но так бывает не всегда. Актер должен взять сценарий и сыграть свою роль – такая работа. По-моему, не очень разумно сидеть, сложа руки, и ждать, когда подвернется абсолютно идеальный проект.

Вернемся к «Большой игре». Вы играете журналиста…

Именно. Эта роль заинтересовала меня, главным образом, возможностью побывать в шкуре журналиста. Меня завораживает двойственность этой профессии: с одной стороны – есть правила, которым нужно следовать, но с другой – ты все-таки человек, а люди никогда не бывают объективными. Никому не удается отделить работу от личной жизни, и журналисты не исключение.

Вы когда-то говорили про нравственный выбор журналиста…

Вы все-таки напроситесь у меня (смеется)! Вас не устраивает, когда я веду себя вежливо, да?

Но разве фильм не о том, как личные обстоятельства вашего героя начинают мешать его профессиональной деятельности? И как ему приходится, заботясь о безопасности друга, утаивать информацию…

Да, это интересная дилемма. По правде говоря, в фильме поднимаются непростые этические вопросы, касающиеся не только журналистики и политики, но и связи между этими двумя областями; это очень глубокая тема. Место действия в этом триллере – Вашингтон, город, где жизнь идет на фоне политических новостей.

Правда ли, что вы когда-то собирались стать журналистом?

Вообще-то да. Мне казалось, что в этической составляющей этой профессии – хранить тайны, когда требуется, и говорить правду, когда требуется, – есть своя романтика. Что-то загадочное и крутое. Я собрал все документы для школы журналистики, посмотрел на оценки по английскому и понял, что придется задействовать всю свою харизму, – на таких оценках далеко не уедешь (смеется)! Я серьезно поговорил на эту тему с другом и понял, что это, наверное, не мое. Что вообще-то странно, потому что до этого я активно занимался школьной газетой и всякими такими вещами.

Вы упомянули, что, начав работать над «Большой игрой», словно бы вернулись в то время, когда начинали свою карьеру, – когда еще не были так известны, если угодно. Но сегодня у вас куда больше дел: свой регби-клуб, собственная ферма, квартира в Сиднее, семья, и еще вы играете в кино. Не чувствуете себя жонглером, которому приходится держать равновесие?

Мне кажется, нельзя ставить вопрос вот так: «Все ли у меня правильно в жизни?». Если жонглируешь, то останавливаться нельзя. Такое это дело: пока шарики в воздухе, все хорошо, а судить можно только тогда, когда один из них упадет.

Выходит, вам это нравится.

В определенной степени. Видите ли, с появлением детей приоритеты резко меняются. Так что если бы меня сейчас спросили: будь у тебя возможность, избавился бы ты от чего-нибудь в своей жизни? Да, конечно. Я бы в первую очередь бросил дела, которые отнимают много времени, если бы мог, конечно. Так что я сейчас стараюсь что-то поменять, чтобы выгадать время для семьи, – это для меня первоочередная задача. Семья – прежде всего.

Вы не любите надолго расставаться с семьей…

Да. Я очень стараюсь этого избегать, разлучаться – всегда тяжело. Мой старший сын Чарли не любит разговаривать по телефону, и как-то вечером он записал мне голосовое сообщение, что-то вроде: «Папа, я записываю тебе сообщение, в котором говорю, что я не хочу записывать сообщение, потому что хочу с тобой поговорить, так что вот оно» (смеется). Бесценная штука! Я его сохранил.

Вам в последнее время достаются роли – в большей степени это относится к «Совокупности лжи» и в меньшей степени к «Гангстеру», – где вы в тени главного героя. В «Совокупности лжи» первый красавчик – Лео ДиКаприо, а у вас роль парня с животом…

Спасибо за комплимент (смеется)!

Вам не кажется, что это неблагодарная работа.

И к тому же довольно тяжелая. Я в последнее время берусь за роли, где трудиться в основном приходится за кадром. В «Гангстере», например, нужно было направить внимание зрителей на отрицательного героя. Штука в том, что в конечном итоге его все равно арестовывают, а я веду его в суд (смеется)! В этом же ряду «Совокупность лжи» и еще пара фильмов, где зритель большую часть твоей работы не видит; где у тебя нет эмоциональных сцен, или крупных экшн-сцен, или чего-то еще.

То есть это было сознательное, взвешенное решение?

Ну да. Я занимаюсь работой, которая приносит мне удовольствие, но в то же время не тащу на себе все мероприятие. Рано или поздно я снова вернусь в строй главных героев, хотя и не собираюсь хвататься за первый же проект, который подвернется под руку. Что-то постоянно предлагают, и на пару секунд роль может показаться интересной, и даже хочется с ней потягаться – а потом понимаешь, что персонаж неинтересный и недостаточно хорошо прописанный. Но уверен, мне еще представится возможность побиться за чемпионский пояс (смеется).

В «Робине Гуде», например?

Да, только здесь мы бьемся за то, чтобы сделать классный фильм. Когда снимаешь фильм про Робина Гуда, нет никакого смысла делать второсортное кино. Раз уж мы взялись, то надо работать с мыслью, что нам выпал шанс снять лучшее кино про Робин Гуда на все времена. Делов-то!

Уверены, что получится?

Сняться в фильме про Робина Гуда – это мечта детства. Но про плохой фильм в мечте ничего не было. Результат должен стоить приложенных усилий, потому что мы бьемся над этим уже полтора года, и вряд ли кто-то включит этот момент в гонорар.

Как успехи с луком и стрелами? Ридли Скотт говорил, что вы присылали ему записи своих упражнений…

Успехи немалые. Мне это действительно нравится. Всегда приятно овладевать новым навыком, это один из плюсов моей работы. Появляется шанс попробовать себя в чем-нибудь новом.

И вы играете две роли: Шерифа Ноттингемского и самого Робина, верно?

Ага. (Невозмутимо) Монаха Така и Мэрион.

Не так давно вы говорили, что хотели бы сесть в режиссерское кресло. До сих пор хотите?

Ну, это случится, когда случится. У меня в мыслях много проектов, и среди них особняком стоят те, где я собираюсь выступить в качестве режиссера. Это довольно туманные планы, и мое отношение к ним постоянно меняется. Мне нравится быть надежным помощником, не обязательно – начальником. С другой стороны, режиссерская профессия заманчива тем, что рассказываешь историю целиком, а не какую-то ее часть. В общем, посмотрим.

Как вы считаете, важен ли личный контакт между режиссером и актером?

Можно сколько угодно общаться вне съемочной площадки, но только в деле становится понятно, что собой представляет человек. Есть в нем сила или нет.

Другими словами, какие-то режиссеры вам нравятся, а какие-то превосходят ваши ожидания?

А какие-то не дотягивают до них (смеется)!

Но что касается Ридли, четыре фильма с которым уже сделаны, и на подходе пятый, – то это явно успешный профессиональный тандем…

Если проследить историю кинематографа, то такие тандемы встретишь довольно часто. Это вполне естественно. Я даже немного жалею, что мы не стали работать вместе сразу после «Гладиатора», – нужно было признать, что у нас все отлично получается, и продолжать в том же духе. В то же время, ничего удивительного, что мы пошли каждый своей дорогой, что-то свое пережили, после чего вполне закономерно встретились снова со словами: «Мы неплохо сработались на «Гладиаторе», не попробовать ли нам еще раз?». Мы с Ридли отлично понимаем друг друга, у нас один ритм. На съемках «Совокупности лжи» Лео это жутко бесило: «Эти ребята так быстро работают!». Да, мы с Ридли такие.

С самого начала карьеры вы были известны склонностью к чрезвычайно тщательной работе над ролью – на ум приходит лента «Скины», где вы играете неонациста. В какую шкуру было сложнее всего влезть?

Да, «Скины» – мрачный фильм, но сложнее всего было с «Играми разума». Для «Нокдауна», скажем, нужно было подтянуть форму, но для «Игр разума» пришлось изучить многое о шизофрении: только физически она выражается в 12-14 отклонениях одновременно – можете представить себе напряжение. Зато я успел понять, что от большей работы совсем не всегда получаешь большее удовлетворение.

Насколько тяжело было работать над «Играми…»?

Да у меня чуть крыша не поехала (смеется)! Когда нервный тик начинается вне съемочной площадки, нужно сказать себе: «Так, стоп!»

Но подготовка к «Скинам» тоже далась нелегко? Вы ходили на футбольные матчи в Англии, встречались с настоящими скинхедами… Вам все еще доставляет удовольствие процесс подготовки?

Тяжело испытывать те же чувства: столько всего изменилось. Когда закончились съемки «Своего человека», я отправился на ферму и провел там восемь или десять недель, упорно тренируясь, наращивая мускулатуру. Когда я вернулся, все были в шоке. Но сегодня свою жизнь ни от кого не скроешь: стоит начать терять вес, и журналы будут подсчитывать каждое кило…

Для роли Эда Хоффмана в «Совокупности лжи» вы набрали вес, теперь снова сбрасываете…

Набирать вес – это значит забыть все то, в чем себя ограничивал. Даже больше. Прекращаешь делать какие бы то ни было упражнения: ездишь на машине, вместо того чтобы идти пешком, забываешь про спортзал, бассейн, велосипед, вообще все. И, кроме того, не особенно следишь за своей диетой. Вообще, об этом скучно говорить, потому что я для своих ролей столько раз менял телосложение за последние полтора десятка лет, что уже перестал уделять этому внимание. Играешь боксера – выгляди как боксер; играешь толстого агента ЦРУ – выгляди соответственно.

Как тогда с этой точки зрения выбирать роль?

Соглашаться на ту, где съемочных дней меньше.

А «Ноттингем» прельстил вас творческой стороной?

Несомненно. В конце-то концов, это же Робин Гуд. Только представьте!

Вам в жизни встречались актеры, чьи советы потом пригодились?

Да, Брайан Браун, и Тони Хопкинс, и Дензел Вашингтон. Мне очень повезло: я подружился с этими ребятами, когда еще только набирал обороты, и они хорошо ко мне отнеслись. Всегда были готовы помочь. Говоря, что мне повезло, я не имею ввиду, что вообще-то с актерами тяжело завязать дружеские отношения, – вовсе нет. Если зайти в комнату, полную актеров, всегда найдешь, с кем пообщаться.

Ходят слухи, что вы интересуетесь ролью Билла Хикса – великого, ныне покойного стэнд-ап комика. Это правда?

Да. Это не столько работа, сколько хобби. Пока все движется медленно: пару лет мы обсуждали различные возможности и обдумывали сценарий. Нет, можно, конечно, не ходить вокруг да около и сделать обычный байопик, но это будет неуважением к тому, кем он был и чего хотел добиться. Потому что многие убеждены, что Билл Хикс на самом деле был пророком, и вещи, которые он говорил 20 лет назад, актуальны и сегодня.

Например, он говорил следующее: «Не голосуйте за Джорджа Буша-старшего. В Техасе полно этих Бушей, так что осторожнее – можно надолго увязнуть…» Когда начинаешь читать его выступления, не веришь своим глазам: такое ощущение, что это было сказано вчера.

Сделать фильм про Хикса было вашей идеей?

Да. Я познакомился с матерью Билла, Мэри, и она дала нам права. Надеюсь, скоро будет готов рабочий сценарий.

Значит, еще один проект на будущее…

Ага. Иногда чувствую себя авиадиспетчером (смеется). Не успеваешь «посадить» один проект, как уже «взлетает» другой. Это довольно забавно: бывает, что у тебя в мыслях идея, которую ты планируешь реализовать в ближайшем будущем. Ты охотно говоришь о ней, и уже ходят какие-то слухи, но потом обстоятельства вдруг меняются. И главное, что тут много переменных. Ведь не в том дело, что я с утра встал не с той ноги и решил забросить какую-то идею. Иногда, например, полтора десятка факторов могут не сойтись, и вот проект уже перестает быть срочным.

Слушайте, это же цирк – он многих сводит с ума и выбрасывает на обочину. Когда мне было двадцать с чем-то, я любил говорить друзьям, что если сопротивляться всей этой богемной чепухе, то актерство начинает ужасно раздражать и перестает приносить какое-либо удовольствие. Нужно смириться с тем, что ты постоянно на виду, и суметь от многого отказаться. Но если наверняка не знаешь, кто ты, если позволяешь другим оценивать себя, будь готов к тому, что эта профессия тебя просто убьет.

В Берлине состоялась европейская премьера фильма «Игры разума», на которую приехали исполнитель главной роли Рассел Кроу и режиссер Рон Хауард. Во вторник они были выдвинуты Американской киноакадемией на получение премии «Оскар» (всего у картины 8 номинаций). Единственной российской газетой, которой Рассел Кроу дал интервью, стала «Комсомольская правда». Звезда «Гладиатора» остановился в Берлине в шикарном отеле «Адлон» поблизости от Бранденбургских ворот. Своим обликом и поведением человек, который может получить уже второго «Оскара», напоминает большого ребенка, несмотря на широкую кость, недельную небритость и невероятной красоты бас, которым он пользуется еще и для пения (на фестивале показывали документалку о рок-группе, в которой поет Кроу). Во время интервью один из самых высокооплачиваемых голливудских актеров (за «Игры разума» он получил 15 миллионов баксов) хлебал кока- колу из горла, хотя рядом на столе стояло несколько бокалов, и украдкой от фестивальных организаторов курил, пряча сигарету под столом. — Рассел, поздравляю вас с очередной и заслуженной номинацией на «Оскара». Какие чувства вы испытываете? — Я очень рад за Рона Хауарда, который наконец-то заслужил высокую оценку киноакадемии. Что мне еще сказать? Вообще-то мне сложновато сейчас собраться с мыслями, потому что ночью мы активно отмечали это событие. «Перевоплощение — моя работа!» В «Играх разума» (в оригинале фильм называется «A Beautiful Mind») исполнитель роли отважного гладиатора предстает в неожиданном ракурсе. Играя знаменитого математика Джона Нэша, он косолапо передвигается, роняет все на своем пути, заикается, трясет головой — в общем, демонстрирует весь набор качеств, приписываемых ученым, чья гениальность граничит с шизофренией. Впрочем, актеру удается преодолеть схематичность образа, и фильм превращается в мощное кино о ловушках на пути разума. — Вы весьма убедительны в роли шизофреника. Как вы входили в роль? — Изучал материалы по этой болезни, смотрел видео. Еще на первых этапах я увидел фотографию Джона, стоящего у бассейна рядом с женой Алисией. На этом снимке он очень высок, у него широкие плечи, мускулистые руки. А потом я увидел снимки его уже больного — и он показался мне в два раза меньше себя, прежнего. — Встречались ли вы со своим прототипом? — Примерно на третий день съемок Нэш нагрянул к нам на площадку. Мы его даже не приглашали. Снимались сцены, где он молодой, учится в Принстоне. Конечно, играть реального человека — особая ответственность. И Джона можно понять: как бы вы себя чувствовали, если бы о вашей жизни снимали фильм? Но я совсем не стремился во всем подражать Нэшу. Главное для меня было добиться эмоциональной правды. А тут сам нобелевский лауреат появляется с инспекцией! Знаете, в Принстоне до сих пор ходит поговорка: если ты решаешь какую-то задачу, запри дверь, потому что войдет Нэш и скажет, что все неправильно. Рон Хауард потом рассказал мне, что он просил Нэша не приезжать, но тот проигнорировал просьбу. Потом я понял, почему: накануне он увидел меня в какой-то программе о «Гладиаторе». Как вы понимаете, выглядел я там иначе. И он встревожился: как такой человек может его играть? Потому и приехал. Я предложил ему чашечку кофе, мы поговорили. И потом он сказал мне: «А вы совсем не такой, каким я видел вас вчера по телевизору. » А я ему: «Джон, перевоплощение — моя работа!» — А как он отреагировал на уже законченный фильм? — Ну что тут скажешь? Все, что мне удалось подсмотреть при встречах, так или иначе вошло в картину. Скажем, то, что он не снимает шляпу в помещении. И знаете, что он сказал, увидев это на экране? «Я никогда не ношу шляпу дома!» Рассел не больно силен в математике — В финале картины вы появляетесь в возрастном гриме — пожалуй, лучшем в кино со времен «Однажды в Америке». — Задачу облегчало то, что мы снимали фильм в хронологическом порядке, чтобы не запутаться в вариантах грима. Ведь сначала я играю молодого Нэша, потом он постарше, потом совсем старик! Если бы мы снимали вразброс, могли бы запутаться и по-другому уложить волосы. Однажды Рон принес мне видеозаписи лекций Нэша, и это было даже полезнее, чем личные встречи. Например, я увидел, какие у него длинные ухоженные ногти. И немедленно стал отращивать ногти. Никто этого, возможно, не заметит, но так мне было спокойнее: у меня руки моего героя! Конечно, можно было бы обойтись и накладными ногтями, но мы старались быть тщательными. Нас многое объединяет с Роном Хауардом. Оба мы чувствуем уважение к деньгам, которые тратятся на фильм. И он, и я в кинобизнесе с 6 лет. Он был ребенком-кинозвездой, я — ребенком в массовке. — Вы играете великого математика, а как у вас самого обстояли дела с этим предметом в школе? — Очень даже неважно. Я рос в Новой Зеландии , и преподавателем математики у нас был венгр-эмигрант. Наверняка он отличался великолепным знанием предмета, но ни слова не мог связать по-английски, что, как вы понимаете, усложняло учебу. Поэтому в алгебре и геометрии я мало что смыслю. — А где больше нравится жить — в Новой Зеландии, Австралии или Америке? — В Австралии. Такой атмосферы, как там, я не встречал нигде. Но свою родину я тоже люблю, это потрясающе красивая страна. — Вы один из самых «путешествующих» актеров. — Таковы обязательства, налагаемые контрактом. Где я только не побывал с «Гладиатором» или любым другим своим фильмом! Помню, мы раскручивали «Секреты Лос- Анджелеса ». Начали в мае на Каннском фестивале, а закончили уже зимой. Это часть игры. Не скажу, что я предпочитаю такое времяпрепровождение. Я бы с удовольствием сидел у себя на ферме в Австралии, читал бы. Беседовал бы с коровами, а не с представителями кинопрессы, уж извините, конечно. Коровы ведь не задают никаких вопросов в отличие от вас. Совет от Рассела Кроу: «Ставьте на лидера!» — Одна из первых песен, которую вы написали, называлась «Я хочу быть похожим на Марлона Брандо». Мечта сбылась? — О! Я написал эту песню, когда мне было всего 16, и героем ее был вовсе не я, а парень, с которым я работал. У него был бар в Окленде — ну, такой, где собирается стильная молодежь. И сам он был таким — носил замшевые туфли, ездил на старом «Кадиллаке». И вот я написал эту песенку о нем, не видя ни разу Марлона Брандо. Что вы смеетесь? В то время еще не было видеомагнитофонов в каждом доме! Потом я, конечно, посмотрел фильмы с Брандо. — Как музыканта, какие имена и течения вас вдохновляют? — Я черпаю вдохновение в музыке семидесятых годов, мой кумир — Пол Робсон. А свою рок-группу «30 Odd Foot of Grunts» я сколотил еще в 1994 году, когда не был известен. Это другая сторона моей творческой жизни, которая не нуждается в раскрутке. Чистое, ничем не замутненное творчество. (Между тем после «Оскара» билеты на концерт группы продавались за $500. Но это так, к слову. — С.Т.) — Я слышал, вы должны были играть в следующем фильме ре-жиссера «Шоколада» и «Корабельных новостей» Хальстрема. — Да, но возник другой проект — фильм, который будет ставить сам Питер Уир. Я всегда восхищался его картинами — «Шоу Трумэна », «Общество мертвых поэтов». И когда Питер пришел ко мне, он поставил меня перед тяжелым выбором. Я провел бессонную ночь. Не мог же я ответить: «Извини, я сейчас занят!» Хей, сказал я себе тогда, это же Питер Уир! О таком предложении ты мог только мечтать! Кино — искусство режиссера, и, чтобы добиться лучших результатов, ты должен работать с лучшими! Что было бы, откажи ты Ридли Скотту играть в «Гладиаторе»?! Или Рону Хауарду — в «Блистательном уме»?! Я попросил Лассе Хальстрема сдвинуть график, он отказался. Поэтому не играть мне капитана океанского лайнера в его новом фильме! ЛИЧНОЕ ДЕЛО Рассел КРОУ родился в столице Новой Зеландии — городе Веллингтоне 7 апреля 1964 года. Две трети жизни прожил в Австралии. С детских лет снимался в кино в массовке. Первый актерский успех – роль фашиствующего молодчика в австралийской картине «Ромпер Стомпер». Увидев ее, Шэрон Стоун пригласила Кроу стать ее партнером в фильме «Быстрый и мертвый», что и было первым шагом его блистательной актерской карьеры, увенчанной «Оскаром». В светских новостях долго фигурировал в качестве избранника Мэг Райан. Пять лучших фильмов Кроу: «Секреты Лос-Анджелеса», «Свой человек», «Гладиатор», «Доказательство жизни», «Игры разума».

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

В рамках Международного Каннского кинофестиваля, за неделю до мировой премьеры, публике показали новый фильм американского режиссера Шейна Блэка "Славные парни". В фильме рассказывается о непутевом, но очень обаятельном детективе в исполнении Райана Гослинга и угрюмом коллекторе, мечтающем о чем-то большем, в исполнении Рассела Кроу. Они объединяются, чтобы распутать дело об исчезнувшей девушке, которое оборачивается преступлением века. После премьеры картины в Канне Рассел Кроу рассказал в интервью РИА Новости о том, как публика приняла "Славных парней", о работе с Блэком и Гослингом, непростом актерском труде и носках с ромбами.

Как вы себя чувствуете после премьеры? Теперь можно расслабиться после такого теплого приема в Канне?

— Это был невероятный риск — привезти такой фильм в Канн, потому что ты никогда не знаешь, насколько дружелюбной будет атмосфера. Он хорош для начала фестиваля или как фильм закрытия, но показывать его в середине, когда все заняты просмотром такого большого количества глубоких картин… Но во время показа, как только началась музыка в начальных титрах, все сразу обрадовались, зрители как будто говорили: "Да, давайте наконец-то повеселимся пару часиков". Фильм сопровождался аплодисментами, так что, очевидно, всем понравилось.

Как вы готовились к роли?

— Никак. Я знаю, что это забавно звучит, но и у меня, и у Райана примерно один и тот же подход к этому, мы не делали ничего особенного. Конечно, ты смотришь на сценарий, на фильм в целом, но не было такого, что ты отходишь в сторонку и напряженно думаешь над этим. Это не такой фильм, сцены должны быть свежими, вы не контактируете слишком часто. Это не о том, что "ой, друг, может, встать вот туда, потому что так будет веселее", это не имеет к делу никакого отношения. Ты просто раскрываешь каждую сцену вместе каждый день. К счастью для нас, наш режиссер очень опытный, он прекрасно понимает, как работать с материалом.

У вас была достаточно любопытная маркетинговая кампания для фильма — вы сняли несколько видео о том, как вы с Райаном ходите к психологу на терапию для семейных пар. По-вашему, насколько важно актерам нравиться друг другу, понимать друг друга во время съемок фильма?

— Химия — это очень забавная вещь. Это одна из тех вещей, которая выявляет всю алхимию фильма. Вы можете взять все самое лучшее — хороший бюджет, хорошие ресурсы — и превратить это в ничто, но некоторые люди могут взять 25 центов и катушку ниток и превратить это во что-то совершенно особенное. Обычно, когда зрители смотрят кино, они связаны с людьми на экране, и у тебя такое же чувство, когда ты на съемках. Секрет химии в том, что нужно слушать друг друга. У тебя может быть химия с человеком, который тебе не нравится, у которого другие политические убеждения, который по-другому видит мир. У вас по-прежнему может быть связь, потому что тебе просто нужно прислушиваться к нему. Мы с Райаном очень разные люди. Спорт играет в моей жизни очень серьезную роль, а ему абсолютно все равно. Но нам нравятся похожие фильмы, у нас одинаковые взгляды на то, что правильно, а что нет.

Вы исполняли много драматических ролей, а тут вдруг комедия. Вы комфортно чувствуете себя в этом жанре?

— На самом деле, если посмотреть фильмы, в которых я снимался, можно понять, что в каждом есть какой-то краткий момент, когда ты смеешься над чем-то. Пара таких моментов есть в "Гладиаторе". Его характер очень серьезный, но это не мешает ему шутить с такими же рабами, как он. Во время всех этих схваток, смерти и прочего есть смешной момент. Вы должны понимать, что я знаю силу таких вещей, я часто использовал это. То же самое в "Играх разума", когда ты понимаешь, что он сумасшедший, но есть момент, когда он наслаждается чем-то, ты проникаешься этим героем. Это не только о смешных шутках, но и о том, как быть этой конкретной личностью в мире, созданном режиссером. Когда ты за пределами этого мира, ты понимаешь, насколько он абсурден, но герои, которых мы играем, верят в то, что находится у них перед глазами, вот почему это смешно. Это не комедия в традиционном смысле этого слова.

Каких парней вы находите славными?

— Это забавно, потому что мне кажется, что это настолько пустая фраза, поэтому я думаю, что это идеальное название для этого фильма. Находится всегда так много людей, которых ты называешь славными, но в итоге они вызывают у тебя шок и разочарование. Как много политиков вы можете назвать хорошими? Люди голосуют за них, а потом понимают, что они все что угодно, но только не хорошие. Для меня важна доброта. Ведь вы можете пожать руку и быть милым со мной, но стоит ли за всем этим доброта или что-то еще. Поэтому я очень подозрительно отношусь к людям, которых называют славными. Мне кажется, это одна из тех фраз, которая ничего не значит.

Вы сами выступали в качестве режиссера. Сделало ли это вас более толерантным актером?

— Я не думаю, что я когда-то преднамеренно был плохим или нетолерантным, я просто фокусируюсь на том, что я делаю. Я всегда пытался выстроить самые хорошие отношения с теми, с кем я работал. То, что мне довелось снимать фильмы, ничего не изменило в этом смысле. Моя нелестная ситуация складывается из таких ситуаций, как сейчас. Очень давно я промотировал один из своих фильмов, и у меня было интервью с журналистом из Нью-Йорка. Перед интервью у меня была фотосъемка, и на мне был костюм и носки с узором ромбиками. Я очень устал, и, когда началось интервью, я снял ботинки и сел на диван, скрестив ноги в этих носках. И вся статья в итоге была о том, что я "был холоден и равнодушен, как пантера, готовая к удару, надел свои носки с ромбиками, чтобы застать врасплох своих жертв". Моя реакция — чувак, отвали.

Все это было создано словами, и слова — очень мощная вещь, потому что, если люди хотят верить в это, они поверят. И в следующий раз, когда у тебя будет интервью, люди будут спрашивать: "А вы надели носки с ромбиками? Вы действительно пантера?" Нет, не надел, извините, если расстроил.

Ссылка на основную публикацию
Рассасывающие таблетки для связок
Голосовые связки – гибкие упругие образования в глотке, которые состоят из соединительномышечной ткани. Связки задействованы в воспроизведении звуков: во время...
Разгрузка на шоколаде
Многие удивляются тому, что в диетологии для быстрого и вкусного похудения предлагается разгрузочный день на шоколаде. Разве столь калорийный и...
Разгрузочные дни для мужчин
Несоблюдение режима питания может привести к нарушению баланса микрофлоры кишечника. Неправильное питание способствует нарушению баланса микрофлоры кишечника. Детокс-диета позволяет не...
Рассел кроу интервью
Отцы и дочери (2015) Славные парни (2016) --> --> --> -->Новые фото --> --> --> --> --> -->Новые материалы -->...
Adblock detector